Специальный корреспондент издания «В мире спорта» Александр Косяков побеседовал с экс-тренером «Спартака» и «Оренбурга» Владимиром Слишковичем, который покинул уральский клуб в октябре прошлого года. В этом интервью вы узнаете о том, что боснийский специалист думает о выходе в финальную стадию чемпионата мира сборной его страны, Боснии и Герцеговины, о том, благодаря чему ему удалось избежать в своей тренерской работе многих ошибок и без каких ошибок невозможно обойтись ни одному тренеру, есть ли в его понимании потолок для футболиста и насколько на мотивацию игрока влияет его менталитет, кроме того он оценил свою работу в обеих российских командах, разобрав, что ему удалось сделать за отведённое ему время, а что – нет.

Владимир Слишкович для меня, находящегося внутри футбола много лет, личность очень интересная. Он не по годам мудр, у него есть свой собственный взгляд на многие футбольные вещи и жизненные тоже. Он трезво смотрит на то, что попадание в помощники к Гильермо Абаскалю в московский «Спартак» — было для него большой удачей. И то, что после ухода испанца с поста главного тренера красно-белых, Владимир занял его место и провёл с этой прославленной командой ряд ярких матчей, и только сейв вратаря «Балтики» Латышонка оставил его «Спартак» без суперфинала Кубка России, он относит к своим маленьким достижениям, которые открыли для него дорогу в ещё один клуб в нашей стране – «Оренбург». И несмотря на то, что удачным роман с этим клубом не назовёшь, чувство выполненного долга у Владимира осталось. И, если игроки, может быть, даже с преувеличением, но говорили о нём, что он «классный» тренер, это чего-то, да стоит.

С Владимиром Слишковичем меня связывает больше, чем простое знакомство журналист — тренер. Не хотелось бы вдаваться в подробности, но скажу так, что у нас двоих есть близкие люди, которые знают друг друга, и поэтому мне немного трудно оценивать объективно его работу тренером у нас в России, но я попытался это сделать на протяжении нашего разговора о футболе в одном из уютных кафе в центре Москвы.

— Владимир, вы сами из Боснии и Герцеговины, ваш папа известный югославский футболист Блаж Слишкович живёт в красивейшем небольшом боснийском городке Мостар. Я осенью прошлого года был в этом красивом месте и ещё на матче в другом маленьком городке Широкий Бриег, где местная команда принимала «Железничар» из Сараево. И скажу вам честно: уровень футбола в Боснии ниже, чем в российском чемпионате. Это видно невооружённым глазом.

— Согласен. Но технически футболисты в Боснии не хуже очень многих игроков российского чемпионата. Босния — маленькая страна, три с половиной миллиона человек. И у клубов нет столько денег, чтобы покупать легионеров, как это делают некоторые клубы в России, беря хороших игроков за 1-2 или за 15-20 миллионов. А качественный легионер всегда повышает уровень чемпионата, и за счёт конкуренции всегда повышается класс местных игроков. Но таланты в Боснии всё равно появляются. Они были, есть и будут. И ещё, конечно, нельзя сравнивать инфраструктуру клубов. В России она намного качественнее: возьмём, к примеру, стадионы и базы, и это тоже влияет. И ещё на мой взгляд без усиления работы в академиях клубов тоже нет соответствующего развития футбола.  Это касается любой страны, не только Боснии.

— Владимир, вы хорват, но Босния и Герцеговина — это ваша Родина, поздравляю вас с выходом на чемпионат мира, обыграть Италию — это дорогого стоит. Это праздник для всего боснийского народа, теперь там у вас будет бум футбола?

— Спасибо. Но это прежде всего заслуга тренеров и игроков, играющих за рубежом. Наша федерация, к сожалению, мало что сделала для этой победы. В федерации очень много уделяют внимания национальной принадлежности. В Боснии и Герцеговине проживает много народностей помимо боснийцев: это хорваты, сербы, албанцы и ещё много других, и поэтому ждать какого-то большого прогресса футбола в стране вряд ли придётся.

— У Боснии и Герцеговины всегда была хорошая сборная, составленная из легионеров, играющих в хороших западных чемпионатах, как и в Хорватии, например. Согласны?

— Да, но посмотрите, где они родились и где прошли своё становление. Это Штаты, Голландия, Германия и. т. д. Есть Эдин Джеко, который, как исключение, родился в Боснии и закончил академию «Железничара» в Сараево. А так, примеры в основном другие: возьмём молодого 20-летнего Эсмира Байрактаревича, вингера из «ПСВ Эйндховен», его нашли в Америке, он там обучался. Но талант не спрячешь, там он его развивал в хороших условиях, а в Голландии стал прогрессировать. И то, что приходиться собирать хороших, перспективных игроков по всему миру — это проблема. Свои есть, но им нужно время, чтобы раскрыться, и нужно ждать. А футбол не ждёт, ему надо, чтобы было всё здесь и сейчас. А то, что мы обыграли итальянцев, я считаю, что Италия была самой слабой командой из тех, кто мог бы попасться по жребию.

— Но всё-таки Италия всегда была по умолчанию сильная команда…

— Сейчас уже такого нет. Третий раз подряд итальянцы не попадают на чемпионаты мира. Были времена, когда они не знали кого ставить в нападение: Роберто Манчини или Роберто Баджо. А сейчас играет впереди игрок Матео Ретеги из чемпионата Саудовской Аравии. Италия в её нынешнем виде — это средняя команда, которая недавно поменяла тренера. И Гаттузо — всё-таки больше мотиватор, чем тактик или стратег. Это даже не моё мнение, это мнение, которое высказывали авторитетные люди после его назначения. Так что для меня никакой сенсации не было.

— Вы, как и Гаттузо, тренер и имеете лицензию PRO. Кто повлиял на вас, чтобы вы стали тренером, ваш отец?

— Да, конечно. Мой отец сделал много, чтобы я стал тренером. Я вырос в футбольной семье.

— У вас ещё, отмечу, своеобразная манера разговора: спокойная. вдумчивая, взвешенная. Это тоже от отца?

— Я многому у него научился, видел, как отец работал с игроками, они его просто обожали. Но скажу вам, что я более зрелый, чем он был в свои 42 года. А почему я более зрелый, потому что видел близко, как он работает, видел его ошибки и учился на них. А он никого перед собой не увидел. У него такой возможности, как у меня, не было.

— А какие у него были ошибки?

— Это те ошибки, которые делают все тренеры, которые надо сделать, чтобы чего-нибудь добиться. Это тренерский процесс. Эти ошибки делал и Фергюссон, и другие сильные тренеры. Мы все будем делать эти ошибки. Я просто имел возможность спрашивать у отца, интересоваться, почему он делает так или по-другому. Он много, где тренировал: и в «Хайдуке» из Сплита, и в Боснии, и в Румынии, и в Китае, и в Саудовской Аравии, работал и со сборной Боснии. И я многое интересных вещей видел в тренерской работе своими глазами, потому что был рядом с ним. И скажу вам, что не так важно, где ты работаешь в «Хайдуке» или в «Манчестер Сити», проблемы у тренера везде одинаковые, просто уровень игроков разный. И я через опыт отца приобретал свой собственный опыт, много анализировал его работу, видел проблемы, которые у него возникали в работе.

— Можно хотя бы немного рассказать о том, что вы подсмотрели в работе у своего отца такое, что не нужно делать?

— То, что касается игровых моментов и различных нюансов, это сложно объяснить. Но если вы хотите хоть что-то от меня услышать, то я отметил для себя очень важный момент: это то, как нужно вести себя с руководством клуба. Нужно уметь разговаривать с людьми, от которых в твоей работе много зависит, нужно быть дипломатичней, уметь договариваться со всеми. Отец делал такие ошибки, потом исправлял их. Знаете, как говорят: «Лучше учиться на ошибках других». Но это не означает, что я такой умный и ошибок не делаю. Я тоже учусь на своих ошибках, но их у меня меньше, потому что я их прошёл. И это огромный плюс, и мне очень повезло, что у меня была такая возможность, находясь в стороне, научиться многому у своего отца.

— Один из наших действующих тренеров сказал, что он берёт игроков без потолка и доводит их до максимального уровня, я понимаю, что он хотел этим сказать, но как вы считаете: бывают ли футболисты без потолка или спрошу по-другому: у каждого ли есть свой потолок, выше которого уже нельзя подняться?

— Мне кажется, что у каждого человека есть потолок и в работе, и в личной жизни. Важно, чтобы ты сделал всё возможное, чтобы дойти до своего потолка, это должна быть цель твоей жизни.  Свой потолок был и у Марадоны, и у Месси. Джиджи Буффон говорил в интервью, что он всю жизнь работал, старался, играл в «Ювентусе», играл в ПСЖ, играл за сборную, но могло сложиться в карьере и хуже, а может, могло быть и лучше, ты этого никогда не знаешь, ты стараешься отдать максимум. Самый, на мой взгляд важный момент у человека в любой работе, когда ты оказываешься перед зеркалом и можешь сказать себе: «Я отдал всё, что мог, отдал максимум». А сколько получилось и сколько не получилось — это всегда субъективно. Кто может сказать мне, что в «Оренбурге» у меня не получилось? Только те, кто не видел проделанной работы нашим тренерским штабом. Но я могу сказать про себя, что я отдал там все, что я умею делать. Кто знает, если бы пришёл туда Гвардиола, мог ли он сделать там больше, в той ситуации, в которой был я. Давайте возьмём Марцела Личку: он что, плохой тренер? Он сделал хороший результат в «Динамо», но потом у него не получилось в Турции: там были такие обстоятельства, что он не смог ничего сделать, и пошли одни поражения.

— Я так понял, что есть субъективные мнения о вашей работе тренером, а есть объективные обстоятельства…

— Давайте я буду говорить, что с «Балтикой» можно быть второй или первой, докажите мне, что такого не может быть. Говорить можно всё, что угодно. Я играл вместе с Эдином Джеко, его в академии называли очень плохим словом, не знаю, как по-русски сказать: «Антиталант».

— «Бездарный»?

— Может быть. И многие тогда говорили, что из него ничего не получится, его уровень будет максимум «Железничар» и не больше. А сколько людей сомневались в Луке Модриче. Он маленький, у него силы нет. И что в результате случилось с ним?! И я уверен, что Лука Модрич дошёл до своего потолка. И Эдин Джеко через свою сумасшедшую работу тоже дошёл до своего потолка. У каждого он свой, просто Джеко не смог больше.

— Я хочу привести пример другой. После чемпионата Европы 2008 года Андрей Аршавин котировался даже выше, чем Лука Модрич. Но где Модрич, который до сих пор лучший в «Милане» и где Аршавин, у которого тоже был большой талант и был только лондонский «Арсенал», и на этом всё давно закончилось. Не буду говорить, что он загубил свой талант, но то, что он не развил его дальше, это мне кажется, точно.

— Значит «Арсенал» был его максимумом, и это факт. Моему отцу тоже говорили, что у него талант как у Марадоны или даже больше. А он отвечал: «Это не так, то, что вы говорите — это полная ерунда. Я не мог быть Марадоной, потому что всё что я делал — это был мой максимум». Так и у Аршавина то же самое, иначе бы он смог больше сделать и после «Арсенала» пошёл бы, например, в «Реал» Мадрид или в «Барселону».

— Но есть ещё такое понятие как самодисциплина, желание быть лучше всех, профессионализм. А то приезжают друзья, и там уже не до футбола бывает.

— К моему отцу тоже приезжали друзья, и он тогда не тренировался, но это ни о чём не говорит. И я уверен, если бы было даже по-другому, то ничего бы в его карьере не изменилось. У него был талант, соответствующий его максимуму. Талант — это не только игра с мячом. Талант — это быть голодным до работы. Талант — это когда человек делает больше, чем остальные. Если тебе не хватает этих качеств, то это значит, что ты достиг прежде всего своего ментального потолка. Потому что голова решает всё, и если ты мотивируешь себя в работе и контролируешь себя, то прогресс должен быть в любом случае, он не бесконечен, но он будет. В чём причина большого успеха Криштиану Рональду? Он сумасшедший человек, он самый талантливый игрок в мире, но у него невероятное желание и жажда работать, и это очень хороший пример для молодого поколения. Они должны смотреть на него и видеть, как можно через работу и через желание достичь таких выдающихся успехов, каких достиг он. Я говорил игрокам, что могу вас мотивировать, но это всё равно мало. Нужно самим себя постоянно мотивировать. Если вы поставили себе цель каждый день становиться лучше, то это не пройдёт бесследно, и вы обязательно прибавите во всём. А то получается так, ты подписал контракт, и всё, жизнь удалась…

— Это было проблемой всех наших игроков за рубежом ещё раньше. Тогда говорили, что наш игрок подписывал контракт на миллион и был доволен, что дело сделано. А те же немцы стремились заработать и второй миллион, и третий.

— Это менталитет. С этим трудно что-то сделать. И посмотрите: немцы до финального свистка носятся, как заведённые, и у них каждая минута на поле — это возможность сделать себя лучше. Давайте честно возьмём 20 топ-команд, и скажу вам, что все игроки, которые играют с мячом, приблизительно одинаковые. Но разница игрока, который играет в мадридском «Реале» и, например, в «Астон Вилле» — это голова, они думают по-разному. Про того же Модрича, ты не можешь сказать, что он самый быстрый, самый сильный, самый техничный или у него есть хороший дриблинг, но он показывает каждую субботу игру, которой восхищаются миллионы. И это всё за счёт его футбольного ума. Он знает, где открыться, как принять мяч, что с ним делать.

— Давайте от темы менталитета и таланта перейдём к вашей работе в «Оренбурге». У меня вопрос сразу об уровне мастерства игроков, с которыми вы начали там работать и много ли вообще тренеру нужно времени для того, чтобы определить на что игрок способен?

— Чтобы понять, что за игрок и какого он уровня, много времени не нужно, достаточно посмотреть, как он принимает мяч и как он его отдаёт, и ещё какие решения он делает на поле. Проблема у меня не была в игроках и их уровне, когда я пришёл в команду, они все были супер, проблема была в том, что в команде было 11 игроков с травмами мышц.

— Это была вина тех, кто их раньше тренировал?

— Не знаю. Ничего сказать не могу. Но это был факт. И ещё момент — то, что из этой команды, которая только недавно осталась в Премьер-Лиге, ушли три игрока из линии атаки: Вера, Флорентин и Воробьёв. Два ушли, а у Флорентина полетели кресты. На рынке тогда тоже было сложно кого-то найти. И это объективные причины, почему мы не смогли подняться. И мне не важно мнение тех, кто со стороны говорит о моей работе. Человек может написать, что угодно.  У меня не было времени напрягать свой мозг вещами других людей. Я сам знаю, сколько было проделано там работы, в том числе и в организации клуба, в той непростой ситуации, когда я пришёл в «Оренбург». Есть вещи, которые никто не видит внутри клуба, но ими нужно заниматься, их нужно было доводить до ума.

— А что нужно было доводить до ума?

— Футбол — это не как на заводе: пришёл, отработал и ушёл, он требует массу времени, а люди уже привыкли приходить утром и уходить в час домой. Наша работа — это не классическая работа: и врачи, например, должны быть всегда готовы оказать помощь игрокам, а то вдруг у кого-то недомогание или ещё может что-то всегда случится. И надо задержаться на работе на два часа или больше. В нашей работе часто бывает, что всё меняется в течении дня. Я приготовил вечером тренировку на следующий день для 24 игроков, три группы по 8 человек, и тут я прихожу утром, а мне один игрок говорит: «Извините, тренер, я не могу тренироваться». И всё, одного важного игрока не хватает, и уже то, что задумал, не получается, нужно всё менять. Или играем на тренировке, и вдруг травма: значит снова меняем и расстановку, и сочетание игроков, и их задание. Я никогда никому не говорю, что ухожу домой, а вы здесь ещё поработайте. Я сам остаюсь и до семи, и до восьми, и до десяти часов. А ещё тренеру обязательно нужно создать хорошую атмосферу: и в клубе, и в команде, не всегда всё должно быть строго, бывает полезно расслабить людей, где-то можно и посмеяться, и пошутить. У нас был дружный тренерский штаб, атмосфера была прекрасная, рабочая, и с игроками тоже отношения были очень хорошие.

— А кто входил в ваш штаб?

— Я пригласил трёх тренеров из Боснии, и было ещё четыре российских тренера. Иван Бубало покинул клуб вместе со мной, а два других моих соотечественника, тренер по физподготовке Семир Чилич и аналитик Мухамед Берберович, остались в штабе Ахметзянова и продолжают работу, а из русских был старший тренер «Николаевич» (Ильшат Нургалиевич Айткулов, — прим. автора), он давно в этом клубе работал, Володя Полуяхтов и тренер вратарей Юра Окрошидзе.

— Вы обрадовались, когда вам сказали, что «Оренбург» остаётся в Премьер-Лиге?

— Что значит обрадовался! Это было неожиданно для нас. Мы настраивались играть с Челябинском, а тут нам говорят, что играете с ЦСКА. Я был бы рад, если мне сказали об этом на месяц раньше.  Я готовил команду для ФНЛ, я все сборы прошёл для ФНЛ. У меня были хорошие игроки, и я знал, как их готовить, чтобы они могли развиваться. И не всё происходит по взмаху волшебной палочки, нужно время, нужно подождать. Но, к сожалению, в современном футболе тебе это время не дают.

— Я знаю, что вы говорили, когда приняли «Оренбург», что команда будет при вас играть в футбол, нацеленный на атаку. Но не всегда это проходило, и вот пришёл Ильдар Ахметзянов в «Оренбург», и у него другой подход, команда играет при нём хорошо, но играет в более прагматичный футбол…

— Подход — это не так важно. В футболе должен быть один подход, который приносит результат. Я знаю, что при мне команда играла в футбол, который даёт огромный риск. Мы поднимались вперёд левым и правым флангом, высоко выдвигая центрального защитника, оставляя сзади двух защитников. Кстати, «Краснодар» оставляет трёх защитников. Моя команда забила 16 голов, но трудно сказать, что лучше. Твоя цель состоит в том, чтобы построить такой футбол, когда команда чувствует себя комфортно. Чтобы, например, использовать все качество Барко, все качества Угальде, все качества Жедсона. Ведь уровень всегда есть у футбола. Почему один игрок стоит 1 миллион, а другой 15, это значит, что он намного быстрее думает на поле, намного больше видит поле, хорошо знает, что делать с мячом, намного больше делает эффективных действий. И поэтому я ставлю футбол команде не под своё видение игры, а под видение футболистов, которые есть у меня в наличии, используя их лучшие качества.

— Но ещё есть такая неотъемлемая часть футбола, как прессинг, сейчас в современном футболе без него нельзя. «Аталанта» под руководством Гасперини обыграла леверкузенский «Байер» в основном за счёт того, что они 90 минут непрерывно прессинговали соперника. Можно ли это натренировать?

— Можно, но не всегда это работает. Я обожаю Гасперини, но «Интер», если мы вспомним, так у него не играл. Там были Лусио, Милито, Камбьяссо, Станкович, которые выиграли Лигу чемпионов и которым уже было за 30 лет, и если ты умный тренер, то понимаешь, что они не будут играть в твой энергозатратный футбол, и тебя потом уволят через два месяца. А возьмём Анчелотти, он не ставил одинаковую игру в «Эвертоне» и в «Реале». В «Эвертоне» у него был вратарь Пикфорд, который мог, как Акинфеев, пробить мячом на 80 метров и сделать точную передачу и был у него ещё мощный габаритный африканский игрок впереди, который может этот мяч принять. И зачем тогда ему этот выход из обороны, когда он через один пас может сразу доставить мяч в штрафную площадь. А в «Реале» он не играл так, потому что там были техничные игроки сумасшедшего уровня, и с ними нужно действовать по-другому. И мне ближе Карло с его подходом к каждому игроку, чем Гасперини или тот же Конте.

— Один из часто задаваемых вопросов журналистами, насколько тренер повлиял заменами на игру. Ведь мы видим, что бывает по-разному. Замена может сработать, а может и нет. Можете что-то по этому поводу сказать?

— Обычно тренер старается делать логичные замены. Это не значит, что всё получится, что ты задумал.  И иногда кажется всем, что если ты выпустил игрока, и он через минуту забивает, то ты поступил правильно, угадал с заменой и т. д. Но это не так: угадал, не угадал, так это не работает. Ты делаешь логичные вещи. Ведь есть ещё соперник, он тоже делает замены. Даже, если ты проиграешь, ты найдёшь много хорошего в действиях твоей команды и наоборот, когда выиграешь, то тоже отметишь, что много было сделано неправильно. Не бывает так, что всё либо чёрное, либо белое. Существует множество оттенков, которые дают тренеру пищу для размышления и после побед, и после поражений. И поверьте, тренер не всегда хочет всё рассказывать. Он держит многое для себя, ведь ему нужно жить с командой дальше, и не только жить, но и давать результат.

— У меня ещё есть вопрос по заменам, который меня очень волнует. В игре против «Балтики» тренер «Спартака» Вадим Романов, играя в большинстве больше тайма и проигрывая по ходу матча, делает только одну замену. И в итоге игру он не спасает, «Балтика» выиграла 1:0, и у меня вопрос, почему не вышли свежие игроки в конце матча, хотя бы для того, чтобы спутать карты сопернику, ещё больше оживить игру, за счёт свежести усилить давление и т. д.?

— Каждая игра уникальная, ситуации могут быть разные, мы не знаем, чем руководствуется тренер в каждом конкретным случае.  Понятно, что, если бы счёт был 1:1, мы бы сейчас это не вспоминали. Я не буду сейчас анализировать игру, и буду говорить, что надо убирать этого или выпускать этого. И обсуждать мне со стороны некорректно по отношению к коллеге из моего же цеха. В такие моменты логика человека такова, что он начинает думать, будто тренер ему не доверяет и на него не рассчитывает, что, конечно, не означает, что это правда, но футболист начинает так думать. Каждый игрок тренируется целую неделю, он ждёт всегда, что появится на поле. А если команда проигрывает, то это по логике нужно делать и нужно выпускать новых игроков. И если, допустим, игрок не выходит на поле, то я залезу сейчас в голову футболиста, и он в тот момент себя, я уверен, плохо чувствует, у него теряется доверие к тренеру. И посмотрите ещё момент, ведь даже когда у команды всё хорошо, и после гола запасные радуются и обнимаются с теми, кто на поле, но каждый из них хочет быть там на поле тоже и разделять радость там, а не на скамейке. Когда Сафонов выиграл эту сумасшедшую серию пенальти, то вспомните, как к нему подошёл Шевалье, до этого бывший основным вратарём. Он не радовался сердцем. А если бы Сафонов не отбил бы пенальти, а пропустил бы два мяча, то Шевалье нашёл бы ещё двух игроков и сказал бы: «Как так, он не может отбить, а я сижу». Так и со «Спартаком» в этом матче с «Балтикой», когда случилось поражение в большинстве, то игроки, не вышедшие на поле, тоже наверняка задавали друг другу такие вопросы. Команда — это сложный механизм, здесь надо учитывать всё.

— А возможно сделать так, чтобы игроки, оставшиеся в запасе, искренне переживали за тех, кто на поле?

— Возможно. Это честная конкуренция. Если ты хорошо тренируешься, если ты на поле и за полем ведёшь себя профессионально, если ты русский игрок и показываешь, что ты лучше легионера, я поставлю всегда русского. Игрок не должен быть доволен, что он сидит в запасе, это не спортивно. Ты должен быть злой на тренера, за то, что он тебя не выпускает, но профессионально злой, а не лично. Тренеру надо показывать игрокам, что у них всегда есть шанс, нужно только доказывать, что ты лучше других. И это очень важно. У меня в «Спартаке» и в «Оренбурге» не играл одинаковый состав, все игроки получали свой шанс проявить себя.

— Тогда у меня ещё для вас есть вопрос на тему замен. Я благодаря своему близкому знакомству с Анатолием Тимощуком наблюдал за мюнхенской «Баварией», когда он в ней играл, и тогда тренером был известный именитый специалист Юпп Хайнкес, и он играл постоянно чуть ли не одиннадцатью игроками и обычно делал замены в конце игры при счёте 4:0, 5:0. Состав был хорошо сыгран, и у него были одни победы. Согласны с тем, если есть результат, то от добра добра не ищут и замены делать часто не стоит?

— Это может быть только в «Баварии» и в Бундеслиге, где мюнхенцы стоят намного выше над всеми, а вообще это так не работает. У игрока должна быть практика, он должен быть в тонусе, тренировка — это тренировка, а игра — это игра, и это нельзя сравнивать. Ты не можешь ждать от игрока, который не играет четыре недели, что вот выходи и на тебе шанс, используй его. Я считаю по-другому, и вот вам хороший пример «Болонии», в которой тренера Винченцо Итальяно критиковали, что он использует 25 игроков и постоянно меняет состав. У него два раза одни и те же игроки ни разу не начали игру. И сейчас, когда у «Болонии» всё идёт прекрасно, про него говорят, что это его самая лучшая сила, потому что все эти 25 игроков горят, все рвутся на поле доказывать, что они лучшие. Но чётких правил не существует. Всё зависит от конкретной команды и конкретной ситуации. И если бы Хайнкес так делал в мадридском «Реале» и Итальяно в той же «Баварии», я не уверен, что у них бы всё также хорошо пошло. Потому что нет определённого правила, иначе мы бы все работали в мадридском «Реале» и всё бы выигрывали.

— Владимир, ещё к вам вопрос. Марцел Личка на послематчевой пресс-конференциях разбирал почти всегда очень подробно игру своей команды. Иногда даже казалось, что он рассказывает больше, чем нужно было. Но неумным человеком его не назовешь?

— Нет, конечно. У каждого человека и тренера есть свой стиль, может, он считает, что так будет правильно и излишняя открытость повысит к нему доверие. Один разговаривает так, другой по-другому. Не каждая игра одинаковая, и давайте честно скажем: это не корректно, что тренер после игры должен прийти и разговаривать об игре. Никто не думает, что происходит в голове тренера. А ведь там были за 90 минут горы эмоций. Если бы была возможность посмотреть за 90 минут работу гормонов тренера, то это, я уверен, был бы шок для всех. Люди, которые не прошли через это, никогда не смогут понять, что испытывает тренер, какие у него нагрузки на нервную систему. И ты после такого шока, когда, может быть, заслужил выиграть, вместо того чтобы проиграть или наоборот, должен с холодной головой ответить каждому журналисту на его вопросы. И я уверен, если бы прошла ночь, то на утро ответы бы на пресс-конференции были бы совсем другие. Но футбол — это бизнес, это телевидение, поэтому это было и будет. И никому нет дела до эмоций тренера. Игрок сейчас играет три игры в неделю, 90 игр за сезон, и никто не спрашивает его, устал ли он.

— Сейчас в ЦСКА работает иностранный тренер. швейцарец Фабио Челестини, и в последнее время на него обрушивается масса критики. Вы работали в «Спартаке», в «Оренбурге», испытывали ли вы давление со стороны, как тренер-иностранец?

— Нет. Я умею в своей работе абстрагироваться от всяких каких-то там внешних факторов. Если вы имеете ввиду разговоры о моей работе, когда я был в «Оренбурге», то я не обращал ни на что внимание. Я был полностью сконцентрирован на своей команде, пытался 24/7 сделать для неё всё возможное. И скажу вам честно, что я спал спокойно. Мне абсолютно не важно, кто что пишет и кто что говорит. А если говорить о «Спартаке», то, когда ты работаешь в этой команде, то независимо от того, тренер ты или игрок, ты надеваешь «тяжёлую» футболку. Ты должен всё много раз взвесить, прежде чем приходить туда работать. Это касается также ЦСКА, выигравшего Кубок УЕФА, московского «Динамо» и «Локо» тоже. Каждый день тебе будут говорить, что у тебя что-то не так. Желающих занять кресла главных тренеров всегда много, и если ты не умеешь справляться с давлением прессы, болельщиков, окружения, то нужно менять профессию.

— А не считаете ли вы авантюрой, если тот же Челестини идёт в команду после того, как она выиграла Кубок России и заняла третье место в чемпионате, и ещё она с определёнными проблемами в комплектовании?

— Нет. Я думаю, что здесь не было никакой авантюры. Я не знаю, были ли у него другие предложения, но это вопрос не только денег. Тут есть ещё такое понятие, как вызов. Сделать что-то большее, чем другие, а может, даже невероятное. И надо, конечно, много думать, когда подписываешь контракт.

— Но подождите, давайте я вспомню Сергея Игнашевича, который всегда писал для себя в две колонки все плюсы и минусы, когда собирался принять судьбоносное решения. А тут у Челестини плюсов было явно меньше, чем минусов. Мне бы, конечно, у него самого лучше спросить, но у меня нет пока такой возможности.

— Не могу знать про Челестини.  Есть один момент, который не хватает у людей в России, а у людей с Балкан он присутствует, этого слова нет ни в итальянском языке, ни во французском, я не услышал его на русском. Это слово «инат» (inat) — внутренняя сила, которая хочет показать, что я все эти минусы, которые у вас есть, сделаю плюсами. А возвращаясь к Челестини, то он пришёл не на пустое место. Он пришёл в здоровый клуб. Там было много умных и качественных игроков, и Фабио сделал очень хорошую работу. Команда играла, бежала и забивала. И несмотря на настоящую, не очень простую ситуацию, ЦСКА может повторить прошлогодний успех Николича. Это будет трудно, но шансы не потеряны. Давайте посмотрим сначала, а выводы уже будем делать потом.

— Я так понял, что для вас важна не сумма, а прежде всего спортивная составляющая при подписании контракта?

— Не совсем так. Контракт тоже важен, но не в такой степени, как спортивный мотив. И это необходимо доказывать каждый день, что ты что-то можешь сделать. Кто тебе даёт гарантию, что завтра тебя не попросят на выход. Тренер — это такая профессия, что у тебя чемодан должен быть всегда собран. В любом клубе мира тебе скажут: «Спасибо и до свидания!» Посмотрите на Шави Алонсо в «Реале». Он пришёл туда из леверкузенского «Байера» победителем, но одно дело работать в «Байере», а другое — в «Реале», где другие задачи и требования. И его уже там нет. И я думаю, что он перед тем, как подписывать контракт в Мадриде, знал, что всё может для него быстро закончиться, но отказываться от такого вызова он не стал. И каждый тренер уходит с компенсацией. Когда вы видели, чтобы тренер, у которого впереди ничего нет, ушёл без компенсации?

— Карпин ушёл.

— У Карпина есть вторая работа.

— Руди Фёллер ушёл из сборной в 2004 году.

— Когда это было? Больше 20 лет назад. И сколько за это время в мире поменялось тренеров. Всё изменилось, тренеры стали умнее. Ты не можешь зависеть от президента, который проснётся утром и скажет тебе: «Всё, ты не работаешь». Раньше тренеры уходили сами, а теперь всё по-другому. По моему мнению. уходить самому можно лишь в одном случае, когда ты теряешь управление командой, и игроки тебя не слушают. Если ты говоришь одно, а они делают другое. А если такого нет, то работай дальше.

— В «Оренбурге» вы контролировали ситуацию, насколько я знаю. И команда вас слушала и следовала вашим идеям?

— Да, но, к сожалению, не было результата. И как бы не играла команда, если нет очков, то виноват только тренер. Мы можем субъективно и объективно анализировать игру, но ответственность за команду и вину за то, что нет результата, должен взять на себя тренер, и я должен был оплатить этот счёт. Это тяжело, но давайте посмотрим на то, чем мы занимаемся в жизни: футболом, обычной игрой. Есть люди, которые должны работать в шахте или сидеть весь день в офисе, и они работают совсем за другие деньги. А мы занимаемся футболом, а он не меняет мир. Люди иногда воспринимают футбол очень серьёзно, а это всего лишь игра. Иногда вы выигрываете, иногда проигрываете. И я, как тренер, если могу научить игрока хотя бы на один процент чему-то новому: как надо работать на поле, как надо тренироваться, и если игрок возьмёт что-то полезное для себя, то я буду очень доволен. И я не знаю, получали ли раньше мои игроки хорошие советы, они ещё очень молоды, но я уверен, что пройдет сколько-то лет и они скажут: «Слишкович был прав». Сейчас им ещё тяжело всё понять и осмыслить.

— Но, Владимир, футбол — это всё же не только игра, он имеет социальное значение. Игра — для народа. А профессиональный футбол — это тяжёлый труд…

— Это правда. Спорт полезен на любительском уровне. Два-три раза в неделю позаниматься, и это всегда хорошо для организма, для тела. А игрок сегодня выполняет много физической работы. У него постоянно стресс, давление, ожидание. Многие из них кормят не только сына и дочь. Они кормят ещё 20 человек своих родственников. Это большая ответственность, а ему всего 22 года. И случается депрессия. А они всё держат в себе. А я это вижу и разговариваю с ними, спрашиваю о проблемах в семье, которые их в тот момент волнуют. И с этим многим справляться бывает очень нелегко.

— В «Спартаке» вы оказались главным тренером по остаточному принципу, а в «Оренбург» кто вас устроил? Это на вас после «Спартака» обратили внимание?

— В «Оренбург» меня позвали работать. Никаких агентов у меня нет. Люди там видели, как я работал в «Спартаке» и сделали для себя какие-то выводы.

— Сильно жалеете, что не оставили вас в «Спартаке», ведь не хватило немного или я ошибаюсь?

— Думаю, что когда я пришёл, то там уже искали другого тренера, но жалею, что не попал в финал Кубка. Шансы на то, чтобы выиграть трофей, были хорошие.

— Какие игроки вас приятно удивили в дальнейшем, которые были у вас тогда в составе, когда вы были главным тренером в «Спартаке»?  Пруцев? Денисов? Умяров?

— Cкажу честно, у нас там не было ни одного футболиста, в ком бы я сомневался. Они все были очень хорошие игроки. Вспомните, как много и незаслуженно критиковали Наиля Умярова. Но никто не знает лучше игрока, чем тренер, который его тренирует и видит каждый день. Я не удивлен, что Умяров играет хорошо, я не удивлён, что Денисов играет хорошо. Даниил играл постоянно при многих тренерах и хорошо играл, и играет сейчас. Значит, тренеры видят своих игроков, видят их профессионализм в работе и дают им шанс играть. А Пруцеву, чтобы раскрыться в «Спартаке», просто не хватило игрового времени на поле, а в «Локомотиве» Данил его получил, и все сразу обратили внимание, какой это хороший игрок, но он им был и раньше, и я это тоже видел. В профессиональном футболе ничего не бывает случайно, никто тебе подарков дарить не будет, и всё нужно заслужить через тяжёлую работу. Есть игроки, которым нужно больше игры, больше доверия, чтобы показать себя. И эти ребята, про которых вы спрашивали, это заслужили. И другие, которые играют сейчас постоянно, тоже. И ещё скажу, что не все в одном возрасте раскрываются, один может в 19 лет проявить себя, а другой в 23-24 года. У всех происходит всё по-разному.

— «Спартак» — это выигрышный джекпот для вас, который бывает редко в жизни?

— Да, это большая удача!

— Удачи вам, Владимир, и спасибо за обстоятельные и интересные ответы.

— И вам спасибо, Александр.

Текст: Александр Косяков.

Заглавное фото: Олег Бухарев.

Фото: из личного архива Владимира Слишковича и Олег Бухарев.

Поделиться ссылкой:

Метки: владимирслишкович, оренбург, российскийфутбол, рпл, спартак, фкоренбург, фкспартак, футбол